Михаил Ярин "Хыч" (yarin_mikhail) wrote,
Михаил Ярин "Хыч"
yarin_mikhail

Categories:

ТРОПОЮ ТАЙНЫНОТ АТАНА. 1 часть

Оригинал взят у kadykchanskiy в ТРОПОЮ ТАЙНЫНОТ АТАНА. 1 часть

ТРОПОЮ ТАЙНЫНОТ АТАНА. 1 часть

"Вся наша жизнь - это выбор. Вся наша жизнь - Посвящения. Какждый шаг, каждый вздох, мысль, слово - все ведут нас по тропе, которая либо поднимает нас к вершине духа, либо опускает в подземелье тлена".
Хранитель Полуострова, 1991 год.



Полуостров Тайгонос. Магаданская область.


Эти события произошли ни много ни мало, ровно 24 года назад. Почему я только сейчас решил о них рассказать? Трудно будет ответить однозначно. Время пришло? Наверное... А может быть с годами все пережитое становится более рельефным и чётким, ведь Время отсекает все лишнее своим мастерским резцом. Помнится, я несколько раз сожалел вслух о том, что в те времена у меня не было с собой хорошей цифровой зеркалки или видеокамеры. Какие там камеры в 1991-м году? У меня был старенький "Зенит" с черно-белой пленкой, и это считалось тогда чуть ли не вершиной фототехники в богом забытом районе Крайнего Северо-Востока. Но вот что интересно! Оказалось, что моя память - лучший фотоаппарат.

Я до сих пор помню объёмный простор Полуострова, когда смотришь на него с вершины самого высокого (почти два километра отвесного подъема) перевала. Мне щекочут ноздри ароматы и запахи летней тундры, яранги из дублёной оленней кожи, костра на дневной чаёвке и сежезаваренного чая в железной банке из-под абрикосового компота. Я помню дивный вкус наисладчайшей жимолости в долине реки Ван-Уона-Ваям, которую невиданно солнечное и жаркое лето насытило сахаридами под завязку. А от воспоминаний о мальме горячего копчения, которую я делал на вечерних стоянках у костра, рот мгновенно наполняется слюной. И тогда приходится вставать, идти на холодную веранду моего дома, доставать из контейнера мороженого гольца, строгать, сбрызгивать соевым соусом и, обмакивая в смесь из соли и перца, поедать его, чтобы хоть как то забить фантомный вкус той, другой рыбы, пойманной мною в ледяных и кристально чистых речушках и ручьях Полуострова почти четверть века назад.



Перед моим взором изгибается и полыхает в закатных лучах огненная река Кенгевеем, которую итканцы и чавчувены всегда приветствуют возгласами "Кэнгке!". И приветливо улыбается "Бабушка" - самая высокая вершина Полуострова, с которой началась история племени Пойтылъо. Мой приятель медведь, длительное время сопровождавший меня в моём длительном маршруте, потешно машет лапами мне из-за стланникового куста. И я вижу его совершенно отчетливо, как живого, хотя уверен на все сто, что в этой реальности, спустя 24 года, его кости окончательно побелели где-нибудь на галечной косе Вавачуна или Эпповеема. И ещё я отчётливо помню все слова, которые назидательно говорил мне Вуквун, старый шаман, познакомивший меня с Хранителем Полуострова...




ЧЁРНАЯ ДЫРА

"Поглощает всё, что ей дают, без признательности, благодарности и сожаления. Всеядна. Тонкую энергию профанирует до грубой, которую может переварить. При этом отсутствуют какие-либо изменения: вся энергия и любая информация усваивается, не оказывая на внутреннюю суть никакого влияния. Произвести впечатление можно только одним способом. Способ этот - Страх".


Что послужило первым толчком для моего главного путешествия? Наверное, самый мой первый визит на Полуостров еще раньше, в конце 80-х. Меня выбросил вертолёт, подсевший к краю стойбища чавчувенов, чтобы стригущие воздух лопасти не разметали весь их нехитрый кочевой скарб. Следом за мной из кабины вылетела пара ящиков с какой-то провизией, несколько мешков, пачка газет и журналов, перевязанная бечевкой крест-накрест. И вертолет, кренясь на правый бок, улетел за ближайшую сопку. А ко мне уже подходили улыбчивые люди в меховых кухлянках, торбасах (было начало ноября, самое жёсткое предзимье). Мне пожали руку все по очереди и тут же пригласили к столу, отпраздновать вместе со всеми возвращение сына бригадира.



Я не придал поначалу никакого значения этому событию. Ну, мало ли откуда мог возвратиться этот блудный сын? С удовольствием обгладывая свежесваренные по-тундровому оленьи рёбрышки и запивая все это вкуснейшим чаем, сваренным на костре, я обратил внимание на парнишку лет двенадцати-четырнадцати, скромно примостившемуся слева от меня. Он очень деликатно орудовал ножом, отрезая прямо перед своими губами вареное мясо, и по большей части отмалчивался, предпочитая слушать застольные разговоры пастухов. Насытившись, я наклонился к пареньку и негромко его спросил:
- А где сам сын бригадира, чьё возвращение мы сейчас празднуем?
- Это я, - тихо прошептал заалевший щеками парнишка. - Я только вчера вернулся.
- Откуда вернулся? В интернате что ли загостился? - продолжал допытываться я.
- Да не-е. В конце сентября случился большой откол, 180 оленей убежали за белой важенкой в сторону Пупыря. Отец послал на поиски. Вот, нашёл и всех назад пригнал. До-олго шёл. Полтора месяца...
- Так ты что, совсем один был?
- Не-е. С собакой. Вон она бегает, беленькая такая...



На меня напал столбняк. Четырнадцатилетний пацан, полтора месяца один, в предзимней тундре, не только не пропал от голода и холода, но и с честью выполнил отцовское задание, целиком, без потерь, вернув убежавших оленей назад в стадо. Тот, кто хоть раз бывал в осенней или зимней тундре, поймет всю глубину и мощь такого поступка. А кто не бывал, пусть представит себя на миг посреди мерзлой ледяной пустыни, в которой часть всего живого попряталась от холода в норы и пещеры, а вторая часть рыщет в поисках того, кого можно немедленно сожрать, дабы продлить своё существование в этом почти безжизненном мире.

- Что ты ел всё это время? Как ты жил? Где спал?
- У меня был нож и спички, чайничек небольшой, вода в нём быстро закипает даже на самом слабом огне. Был мешочек муки, большая пачка чаю, немного сахара, немного крупы...
- И это всё?!!
- Ну, палатка-одноместка ещё была, леска, крючки. Я рыбу в протоках ловил. Силки на куропаток и зайцев ставил. Они еще линять не перестали, их хорошо было видно издалека.
- Так в тундре уже минус стоял конкретный! Не холодно было в палаточке-то?
- Ну, так одежда то тёплая у меня была. И я костер всегда разводил на галечнике. А потом, когда он прогорал, наваливал сверху веток и ставил палатку. Снизу от камней жар идёт, всю ночь в палатке тепло-о!
- Ну, а потом, когда оленей нашёл, неужели нельзя было хоть одного завалить на пропитание?
- Нельзя! Эти олени не для еды. Потом, опять же, всё мясо и шкуру на себе не унесёшь. А бросать в тундре нельзя, отец сердится будет, нехорошо это... Ничево-о! Куропатки и зайцы с мальмой тоже вкусные! - И мальчишка впервые за весь вечер заразительно хохочет...



Эта заноза сильно, очень сильно запала мне в душу. Тогда были очень модными и невероятно популярными репортажи о всяких экспедициях, которые то пробирались на Северный полюс, то ходили от одного северного острова к другому. Все это подавалось под соусом исследования поведения человека в экстремальных условиях крайнего Севера. И я с улыбкой смотрел, как за экспедицией, снаряженной по последнему слову техники, летит вертолет сопровождения, как на любой чих членов экспедиции, на них сверху обрушивается водопад медикаментов и продуктов. А перед глазами у меня стоял худощавый мальчишка-чавчувен, один, без связи и спецсредств, с горсткой продуктов за 45 дней одолевший в одиночку более двухсот километров по пустынной зимней тундре...


Хребет Тайгонос.

Идти зимой или поздней осенью я не рискнул. Пошел в маршрут летом, компенсируя слабость духа двойным расстоянием маршрута: мне предстояло пройти путь примерно 450-500 км длиной и выйти на точку в Камчатском селе, в котором доживали свою жизнь последние остатки гордого народа Итканы - страны из более чем пятидесяти поселений, расположенных когда то по всему побережью Полуострова.



Пускаясь в столь дальний и, будем откровенными, довольно опасный путь, я был в целом спокоен. Хранитель Полуострова был со мной, я заручился его поддержкой. И получил особыми знаками его разрешение и благословление на дорогу. И когда один из моих приятелей-геологов Сашка ни с того, ни с сего начал меня запугивать невероятным количеством медведей (Полуостров называют медвежьим родильным домом), единственное, на что я согласился, взять у него в дар пару фальшфееров с разноцветными огнями. Не пригодятся от медведей, так в дождливую погоду будет чем костер разжечь.

Полтора часа лёту в дребезжащей "Аннушке" и меня торжественно встречают собаки национального чавчувенского Села на самой западной окраине основания Полуострова. Спустя полчаса мы сидим с местным егерем в его избушке на краю Села перед разложенной военной картой образца 1956 года, в углу которой еще не стёрся окончательно штамп "Секретно", и уточняем маршрут. Егерь - жилистый и высокий, под два метра, русский мужик, глава многочисленного семейства черноглазых и беловолосых, разновозрастных пацанят и девок (жена егеря - чавчувенка). Он идёт со мной до Кенгевеема, где у него многочисленная родня по линии жены, и откуда он должен вернуться назад, навьюченный мясом оленя для прокорма всей своей оравы.



Орава торчит тут же, тихо и благоговейно следя за жёлтым от табака пальцем отца, скользящим по карте и отмечающим вехи нашего совместного маршрута. Самый старший начинает канючить (Па-а-ап! А можно я с вами пойду?), но мгновенно тушуется и замолкает под одним, тяжелым как снаряд гаубицы, взглядом Егеря. Вздохнув неимоверно театральным вздохом, парнишка идёт на улицу, и через некоторое время там начинает тюкать топор. Малышня тоже тащится во двор и принимается таскать в сарай наколотые дрова. Девки берут вёдра и бидоны и упархивают за водой на речку.

Что мне всегда нравится в чавчувенских семьях: никто никому ничего не приказывает и не заставляет. Каждый сам, без напоминаний, знает, чем ему нужно заниматься в конкретный временной отрезок. Родители никогда не ругают и не бьют своих детей. Дети не прекословят взрослым. Если ребенок остаётся один, что нередко среди тундрового народа, где людей подстерегают не только и не столько хищные звери и различные неприятности в виде полыньи, прикрытой тонким слоем льда, сколько туберкулёз и алкоголизм, от которых их организмы лечатся с превеликим трудом, а зачастую не лечатся вообще. Так вот, если ребенок остается один, его тут же берут в семью ближайшие родственники. И он там не сирота-пасынок, а полнокровный сын и брат, имеющий равные права и обязанности наряду с остальными членами семейства-рода. У него так же есть отец и мать, дедушки и бабушки.


Акиба - охотский тюлень.

Я никогда не брал и не беру в тундру водку. Некоторые персонажи (знаю о них совершенно точно) из числа тундрового народа называют меня "блаженным" и "неправильным русским". Но даже самые отъявленные из отъявленных безбашенных удальцов никогда мне в глаза не говорили ничего подобного, ибо вся тундра знала, что со мной разговаривал на равных сам апаппо Вуквун, а Хранитель Полуострова отнёсся ко мне благосклонно. Зато мамушки (так называют хозяек яранг) всегда искренне радовались моему приезду, потому что обязательным атрибутом и частью моего визита был огромный, 120-литровый станковый самодельный рюкзак, битком набитый пачками индийского "чая со слоном", банками со сгущёнкой, конфетами, и обязательно луком и чесноком - всем тем, что так ценится в тундре, где весьма скудный рацион.

Ночью ко мне опять пришел большой медведь. Не тот, который приходил перед Посвящением, а самый обычный - тундровый. Зачем-то приволок и положил передо мной округлый увесистый булыжник и хитро посмотрел прямо мне в глаза, что, в общем-то, большая редкость, ведь дикие звери обычно отводят взгляд, не желая сталкиваться с зеркалом души человека. А днём, на привале, уже примерно в 15 километрах от Поселка, я обнаруживаю тот самый булыжник в своем рюкзаке. Обливаясь потом, не подозревая ни о чём, я тащил этот дополнительный груз, кляня себя за то, что перед выходом не перепаковал рюкзак...
- Очевидно, дети мои пошутили, - невозмутимо изрекает из-за клубов табачного дыма Егерь. Есть у меня такое подозрение, что это не детская, а именно его шутка. Но я просто хохочу во всё горло, выдавливая своим смехом широкую улыбку у самого Егеря. Меня испытали. Значит, дальше всё пойдёт как по маслу, и я могу в любой, самой сложной ситуации, рассчитывать на егерьскую поддержку и совершенно спокойно поворачиваться к нему спиной. Такие "проверки на вшивость" - обычное дело в тундре. Тебя проверяют перед серьёзным делом, определяя ту грань, до которой тебе можно будет доверять. И если ты ведёшь себя достойно, то, будь уверен, испытатели будут стоять за тебя горой, потому что ты уже стал частью их клана или рода. Ты прошёл инициацию. Ты - свой...



За чаем замечаем, что буквально в паре десятков метров от нашей чаёвки, на бугре над речным омутком залег медведь. Он внимательно смотрит на воду, ожидая подхода лосося. Лето нынче выдалось жаркое, и рыба как с ума посходила - она прёт во все речки и ручьи, забивая протоки так, что кажется, по рыбьим спинам легко можно будет пройти, аки по суху, на противоположный берег. Но здесь рыбы почему-то не наблюдается в таком изобилии. И медведь внезапно сигает в реку и начинает истошно бить лапами по воде, и орать на всю округу...
- Ну вот... Попили чаю... - Сокрушённо изрекает Егерь, и начинает собирать рюкзак. - Сейчас этот лишенец к нам сюда попрётся зло на нас срывать за свою неудачную рыбалку. Давай-ка двигать отсюда ноги...


Горные козлы - архары, ходят по отвесным стенам.

Мы идем вверх по реке, а нам вслед истошно базлает лохматый рыболов-неудачник, периодически принимая угрожающие позы. Вот чудак! Мы то тут при чём? Ведь известно же, что мешает плохому танцору... Э-э, то есть, рыбаку... Но шутки шутками, а некоторое сосущее чувство под ложечкой не проходило. Всё-таки, хрен его знает, что у этого зверя на уме? Мы уходим еще километров на 15 от этого места и начинаем готовиться ко сну.



Не знаю, как у Егеря, а у меня первая ночь в начале пути по Полуострову была тревожной. Видимо, кто-то из местных Духов еще раз хотел проверить меня на вшивость. Я просыпался от малейшего треска или писка и долго вслушивался в ночные звуки тундры. Потом засыпал. И снова просыпался в липком и холодной поту. Страх правил бал этой ночью. Безотчётный страх, объяснения которому я не нахожу до сих пор...






Посетителей: Счетчик посещений Counter.CO.KZ

Ник kadykchanskiy забит!

Tags: Магадан, Цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments